Статьи

На этот раз Стэнли Фишер нас не спасет

16:00

История часто имеет назойливую привычку повторяться. Сейчас мы являемся свидетелями этого.

Осенью 2008 года мир находился в тисках самого тяжелого экономического спада с 1930-х годов. За месяц до этого обанкротилась инвестиционно-банковская компания Lehman Brothers, что стало первым звонком того, что впоследствии стало известно как Великая рецессия. В Израиле экономика сокращалась, и будущее выглядело мрачным. В октябре правительство Эхуда Ольмерта рухнуло, оставив Израиль под контролем временного правительства, неспособного справиться с кризисом.

Перенесемся в весну 2022 года, когда мир снова смотрит в глаза рецессии. Она еще не наступила, но рост процентных ставок, постоянные локдауны в Китае, вызванные коронавирусом, и играющий на понижение «медвежий» фондовый рынок делают ее все более близкой. И, как и в 2008 году, Израиль приближается к всеобщим выборам, в результате чего у него остается временное правительство, которое мало что может сделать.

Большинство комментариев об экономических последствиях очередных выборов – пятых в Израиле за последние три с половиной года – сосредоточены на тех реформах, которые теперь будут отложены, а то и вовсе оставлены умирать. К ним относятся, в частности, повышение минимальной заработной платы, компенсация самозанятым убытков от омикрона и меры по сдерживанию стремительного роста цен на жилье. Неудача с принятием этих реформ повлечет за собой издержки для израильской экономики, особенно для простых израильтян.

Но они меркнут по сравнению с риском того, что Израиль может быть втянут в глобальную рецессию без государственного бюджета или министра финансов, способного многое сделать для ее преодоления.

К нашему несчастью, история никогда не повторяется буквально. В 2008 году наступил кризис. Нельзя было терять время, пока политики проводили предвыборную кампанию, а затем вели переговоры о создании коалиционного правительства. Бремя борьбы с кризисом легло на Стэнли Фишера, который, будучи управляющим Банка Израиля, мог действовать независимо от избранных лидеров.

В тот критический момент Израилю крупно повезло с Фишером. Он снизил процентные ставки с 4,5% в начале кризиса до рекордно низких 0,5%, чтобы помочь бизнесу и потребителям. Он также начал беспрецедентную и, в значительной степени, непроверенную политику количественного смягчения, то есть накачивания экономики деньгами, политику, призванную обеспечить дальнейшее функционирование финансовых рынков, которые были охвачены глобальным кризисом.

К тому времени, когда в июле 2009 года новое правительство Биньямина Нетаниягу добилось утверждения кнессетом бюджета на 2009-10 годы, экономический кризис для Израиля уже практически миновал. Экономика резко сократилась в последнем квартале 2008 года и первом квартале 2009 года, но уже во втором квартале она снова начала расти. В третьем квартале рост составил впечатляющие 3,6%.

Фишер был, пожалуй, самым выдающимся главой центрального банка Израиля за всю историю страны – он обладал глубоким пониманием экономики и политики, был проницательным политиком и человеком, способным эффективно доносить до других людей информацию и идеи. Его действия в 2008 и 2009 годах были настолько эффективными, что он стал первым в мире руководителем центрального банка, который повысил процентные ставки, сигнализируя о том, что кризис для Израиля закончился. Теперь перед Фишером стояла проблема не рецессии, а ускоряющейся инфляции.

В 2022 году у нас больше нет Стэнли Фишера, который мог бы нас спасти. Нынешний управлющий Банком Израиля Амир Ярон еще может доказать свою состоятельность, но пока что его политика перед лицом растущей инфляции оказалась вялой.

Более того, при столь низких процентных ставках (0,75% сегодня, что не намного больше, чем минимальный уровень, до которого Фишер снизил ставку в 2008 году), у Ярона мало традиционных средств, которые центральные банки используют для сдерживания экономического спада. Если он окажется в состоянии войны со стагфляцией – сочетанием рецессии и инфляции, которое, по мнению некоторых экономистов, может произойти, – его проблемы усугубятся.

К нашему несчастью, проблема экономической политики Израиля лежит глубже, чем способности Банка Израиля и его босса. В 2008-2009 годах правительство пало, были проведены выборы, и правительство было сформировано в течение четырех месяцев. Если бы эта история повторилась в 2022-23 годах, угрозу рецессии можно было бы сдержать: к концу года новое правительство могло бы быстро, пусть и с запозданием, приступить к работе по борьбе с последствиями экономического спада.

Но сейчас другая ситуация, которая, скорее всего, повторится в этом году: три с половиной года политического тупика, из которого страна не смогла выйти за несколько выборов подряд. Если недавняя история повторится и на этих выборах, политики, возможно, не смогут сформировать коалицию, а если и смогут, то процесс может оказаться весьма длительным.

Если коалиция будет сформирована, она вполне может оказаться такой же хрупкой, как и две предыдущие, и тогда мы снова вернемся на избирательные участки для шестого круга.

Тем временем, у министра финансов переходного правительства связаны руки, возможно, на месяцы или даже годы. Государственные расходы в 2023 году, когда, как многие ожидают, начнется рецессия, ограничены «продолжающимся бюджетом» – распределением по месяцам на основе бюджета 2022 года. Не останется места для антициклических (стабилизационных) мер или инициатив по борьбе со спадом.

Пока нет причин для паники (а если бы и были, то говорить об этом было бы безответственно). Во-первых, рецессии, в конечном итоге, может и не быть. С другой стороны, основы израильской экономики остаются прочными: в стране процветает высокотехнологичный сектор, а уровень бюджетного дефицита и государственного долга относительно неплохой.

Все эти факторы способствовали быстрому восстановлению израильской экономики в 2009 году и должны сыграть в ее пользу и на этот раз.

Большой вопрос в том, как долго экономика сможет противостоять череде кризисов и политических тупиков. Несмотря на повторяющиеся выборы и пандемию коронавируса, международные рейтинговые агентства дают Израилю преимущество, поскольку экономика страны имеет сильные фундаментальные показатели.

Однако, в какой-то момент, они могут прийти к выводу, что это не просто кризис ограниченной продолжительности, а фундаментальная проблема сама по себе.

Дэвид Розенберг, «ХаАрец», М.Р. На снимке: Стэнли Фишер. AP Photo/Susan Walsh⊥



Предыдущая статьяСледующая статья

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.