Статьи

«Казалось, что он бьет его кулаком»: свидетельница нападения на Салмана Рушди – о том, что творилось в зале

Напавший на писателя Салмана Рушди 24-летний Хади Матар обвинен в покушении на убийство второй степени и нападении с намерением причинить телесные повреждения. Он не признает своей вины – но «Детали» поговорили с очевидицей атаки, находившейся в зале, в котором должна была пройти лекция Рушди. «Когда напавшего положили на пол, я встретилась с ним глазами. Это был взгляд человека, который знал, на что шел».

Согласно заявлению окружного прокурора нью-йоркского округа Чатокуа Джейсона Шмидта, травмы, о которых идет речь, включают три колото-резаных ранения в шею, четыре колото-резаных раны в живот, колотую рану в грудь, рваную рану на правом бедре. Также поврежден правый глаз, и не исключено, по мнению Шмидта, что Рушди может его лишиться. Матару отказано в освобождении под залог, его отправили в тюрьму округа Чатокуа.

«Я сидела в пятом ряду, и все произошло у меня на глазах», – рассказывает «Деталям» Юлия Минеева-Браун, преподавательница из Эшвилла. По ее словам, Матар проник на лекцию в Chautauqua Institution беспрепятственно, его никто не проверял, как не проверяли и всех остальных.

– Надо уточнить, о каком месте идет речь: оно само по себе уникально, возможно, даже единственное в своем роде во всей Америке. Это закрытое сообщество, члены которого ежегодно собираются в конце июня, и в течение десяти последующих недель здесь проходят всевозможные интересные программы. Каждое утро в 10.45 в местном знаменитом амфитеатре проходит первая лекция, днем – вторая, а ближе к вечеру – концерт.

Минувшая пятница 12 августа в это же самое время утром должна была начаться лекцией Салмана Рушди. У меня был билет. Мы пришли с подругой пораньше, и я вообще не заметила там никакой полиции – хотя потом говорили, будто дежурный полицейский подоспел чуть ли не вовремя. Если бы там действительно полиция присутствовала, если бы стояло хотя бы два человека по краям сцены, то ничего подобного не случилось бы.

Итак, у нас были билеты на пятый ряд, практически перед самой сценой. Как обычно строится лекция? Выходит гость, вместе с ним – ведущий, модератор программы, они садятся, гостя представляют и начинается беседа. В этот раз на сцену вышли трое: Рушди, Ральф Генри Риз, который должен был выступить в роли модератора, соучредитель питтсбургской некоммерческой организации City of Asylum, организующий стажировку для писателей-изгоев, и вице-президент организации, отвечающей за культурную программу в Чатокуа. Рушди и Риз уселись в кресла, ближе к центру сцены, а вице-президент стоял чуть правее, он должен был представить гостя. И вдруг, как только он начал говорить, с левой стороны на сцену выбежал человек. Он поднялся на сцену беспрепятственно, его никто не остановил, да и некому было – в зале, где сидело более тысячи человек, не было ни полицейских, ни металлоискателей, ничего, любой мог пройти и пронести с собой все что угодно.

Так вот, выбегает этот парень, одетый в черный худи с надвинутым капюшоном и в черных брюках. Молча, направляется в сторону Рушди – я сначала еще подумала, что это какой-то техник, который вышел на сцену, может, поправить гостю микрофон в петлице… А он вдруг достает нож и ударяет Рушди в шею, со всего размаху.

В зале воцарилось какое-то оцепенение, никто ничего не понял. А парень продолжал методично бить жертву ножом. Я видела, как один из ударов пришелся в область печени.

– Рушди не сопротивлялся?

– Он, видимо, был шокирован, но через какое-то время встал, попытаясь уйти от нападавшего, но пошатнулся и упал, держась за кресло. И вот тут уже, когда преступник буквально навалился на истекающего кровью Рушди, из зала выбежали на сцену человек десять. Они на нападавшего навалились всей гурьбой. Не исключаю, что у Рушди поврежден глаз из-за того, он в этой свалке оказался в самом низу. Если я не ошибаюсь, он был в очках, и осколок мог повредить глаз. И уже в разгар этой драки появился полицейский, разнял толпу и вытащил из нее подозреваемого.

Напавший все проделал молча, ни слова не проронив. Если бы он на ходу что-то крикнул – «Аллах акбар!» или какое-либо проклятье, может быть, зал и встрепенулся бы раньше. А так никто даже среагировать толком не успел. Да и нож у него был не какой-то огромный.

– Вы запомнили, каким ножом он орудовал?

– Нож был небольшой, незаметный, издали вообще мог сойти за перочинный или маленький кухонный, сантиметров пять, наверное. Потому, когда этот парень бил Рушди ножом, то издали казалось, что он бьет его кулаком. Потом насчитали пятнадцать ударов ножом.

– После случившегося вы с подругой еще долго там оставались?

– Нас попросили спокойно, не торопясь, выйти из зала. Но мы еще стояли рядом с залом очень долго. Полиция приехала минут через 15, «скорая» – через полчаса. Честно говоря, я не поняла, почему они так долго добирались.

– Внешне в террористе не было чего-то особенного?

– Нет. Совершенно! Худенький, ничем не приметный, не какой-то «качок», ничего подозрительного, обыкновенный человек, который купил билет, как и все остальные, и пришел на лекцию. Я сама преподаю в колледже, у меня студенты ничем от него не отличаются.

– Что говорят о случившемся?

– Слышала упреки в адрес устроителей, которые не позаботились о надлежащей охране [в частности, отказались установить металлодетекторы на входе – прим. «Детали»]. Ведь что такое Институт Чотокуа: фешенебельное место, в котором собирается, в основном, состоятельная публика, чтобы отдохнуть, а заодно послушать лекции и концерты, такое сочетание отдыха и самообразования. Здесь запросто можно встретить знаменитых телеведущих, писателей, поэтов, артистов, экспертов… Я несколько раз бывала здесь на лекциях, и всегда они проходили спокойно, чинно.

Поэтому случившееся вызвало шок. И если для британцев, а Рушди гражданин Великобритании, важно, что именно с ним произошло, лично, то для американцев важнее сам факт инцидента в столь закрытом сообществе. Мне кажется, больше об этом говорили, чем о самом Рушди. И еще мне показалось, что выгораживают полицейских, считают, что в случившемся нет их особой вины.

Юлия Минеева-Браун живет в г. Эшвилл, США с 2004 года. Преподает в колледжах языки – английский (как второй) и русский. «Желающие изучать русский язык были, группы наполнялись очень быстро, но в этом семестре желающих резко поубавилось, я с трудом набрала десять человек. Честно говоря, впервые за всю свою жизнь в Америке раздумываю: говорить ли моим студентам, что я из России, или не говорить», – признается она.

Писатель Салман Рушди восстанавливается после покушения. Он уже отключен от аппарата искусственной вентиляции легких, но, как сообщил его литературный агент Эндрю Уайли, об окончательном выздоровлении говорить еще рано. Телеканал CNN цитирует Уайли: «Путь к выздоровлению только начался, и он будет долгим – травмы слишком серьезные. Но он идет на поправку».

Распространила специальное коммюнике и семья раненого писателя, сообщив, что уже в субботу Рушди «смог произнести несколько слов. И несмотря на серьезные травмы, которые изменили его жизнь, его отнюдь не покинуло его обычное дерзкое чувство юмора». Фетва, призывающая к убийству писателя за его четвертый по счету роман, «Сатанинские стихи», была издана иранским аятоллой Хомейни в 1989 году.

Следующее заседание суда над Хади Матаром состоится в ближайшую пятницу. Если этого молодого человека признают виновным в покушении, ему грозит до 32 лет лишения свободы.

Марк Котлярский, «Детали». Фото: AP Photo/Gene J. Puskar⊥



Предыдущая статьяСледующая статья

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.